Меня сократили в 56 лет.
Сказали: «Оптимизация штата, вы хороший специалист, мы дадим хорошие рекомендации».
Я кивнул, подписал, забрал трудовую и вышел.
В машине просидел час.
Не мог завести.
Первые полгода я просыпался в 5:30.
Будильник не звонил — организм знал сам.
Я лежал и смотрел в потолок до 7:00, потому что в 7:00 можно уже вставать — неприлично валяться.
Жена уходила на работу, я садился за компьютер.
Открывал почту.
Писем не было.
Закрывал почту.
Я не искал работу.
Я не знаю почему.
Просто — не мог.
Потом я начал ездить на завод.
Не внутрь — вокруг.
Объезжал территорию по периметру, смотрел на проходную, на окна своего кабинета.
Там сидел другой человек.
Мой стол, мои стулья, мои чертежи в шкафу.
А я сидел в машине и не знал, как войти и попросить их забрать.
Через год я попросил сына съездить за чертежами.
Сказал: «Я занят, съезди ты».
Он привёз коробку.
Я открыл её через три месяца.
Сейчас я веду кружок робототехники в Доме детского творчества.
Три раза в неделю.
Дети называют меня по имени-отчеству, но уже без дрожи в голосе.
Я учу их паять.
Зарплата — 23 тысячи.
Мне хватает.
Иногда приходят отцы, заводят разговор: «А вы раньше, говорят, на заводе работали?»
Я говорю: «Работал».
Они ждут подробностей.
Я молчу.
Не думал, что в 57 лет буду учить детей паять и буду счастлив.
Но я правда счастлив.
Странно, да?